Я рассмеялась сквозь слёзы. Звук получился странным — хриплым, ломающимся, но настоящим.
— Мориор, — прошептала я. — Красивое имя…
Он посмотрел на плиту.
Потом на дом, чьи окна светились в темноте тёплым, янтарным светом.
Потом снова на меня.
— Пойдём домой.
Я взяла его за руку. Его пальцы сомкнулись вокруг моих — крепко, надёжно, так, как держат то, что боятся потерять. Впервые это слово не ранило.
За спиной оставалась могила Лотессы. Белый мрамор, тёмный от дождя. Имя, написанное тонким невидимым пальцем.
Перед нами светились окна.
А между ними, между прошлым и будущим, на мокрой каменной плите ещё темнело имя, которое она оставила нам через сон, через дождь, через смерть.
Мориор.
Имя сына.
Её последняя воля.
И наше первое настоящее утро.