Усталость.
Глубокую, черную, разъедающую. Тени под глазами залегли так глубоко, что лицо выглядело изможденным. Веки были покрасневшими, губы сухими и плотно сжатыми. Несколько дней он тоже не спал. Несколько дней он тоже жил на чистом адреналине и горе.
Эта мысль неожиданно ударила меня сильнее, чем его слова. Она разозлила меня до дрожи. Потому что она ломала мою идеальную картину мира, где он был бездушным монстром, а я — единственной жертвой.
— Вы думаете, это победа? — прошипела я, глядя прямо в его серые, ставшие почти черными глаза.
— Нет, — заметил Лагерт с холодным высокомерием.
— Тогда зачем? Зачем вы это сделали? — разозлилась я окончательно, указывая рукой на карету.
— Потому что вы мешаете проезду, маркиза, — спокойно произнес он.
— И только? — я почти выплюнула эти слова.
— И только.
Лжец. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела. Но доказать не могла.
Мы смотрели друг на друга. Секунда. Две. Пять. Воздух между нами сгустился, наэлектризовался от ненависти и чего-то еще, темного и пугающего, чему я не хотела давать имени. Седой генерал позади нас кашлянул, явно собираясь вмешаться, но Лагерт даже не шелохнулся.
А потом он произнес. Тихо. Так, что услышала только я:
— Вы хотите видеть ребёнка? — произнес Лагерт, глядя сначала на меня, а потом на родственников.
Мир качнулся. Земля ушла из-под ног. Сердце ударило в ребра так сильно, что в ушах зашумело, а в горле встал ком.
— Да, — выдохнула я, боясь, что если скажу громче, он передумает.
— Хорошо.
Что? Что значит «хорошо»? Мне готовится к новой осаде?
— Что? — я моргнула, чувствуя, как глупо это звучит.
— Я сказал: хорошо, — повторил он, не отводя взгляда.
Теперь уже растерялась я. Я перевела взгляд на седого генерала — тот поднял седую бровь, явно разделяя мое недоумение. Но Лагерт смотрел только на меня. В его глазах не было тепла. Не было примирения. Там был холодный, расчетливый огонь.
— Вы можете остаться в доме, — произнес он, но при этом смотрел не на меня, а на своих родственников, которые наблюдали за этой сценой.
Мир качнулся во второй раз.
— Да неужели? — хмыкнула я, понимая, что как только родственники уедут, генерал может изменить свое решение.
Глава 27
— Восточное крыло. Комната для гостей, — произнес он, снова глядя на старого генерала, который, как мне показалось, едва заметно кивнул.
— Боюсь, что как только ваши родственники уедут, вы снова выставите меня за дверь, не давая возможности видеться с единственным внуком! — произнесла я, сжимая кулаки.
— Под присмотром. Вы не будете покидать эту зону без моего разрешения.