Доктор посмотрел на меня, и его лицо снова стало мягким.
— А теперь, маркиза, моя очередь быть настойчивым.
Я насторожилась, инстинктивно отступая на полшага.
— Простите? — уточнила я, не понимая, при чем здесь моя рука.
— Покажите руку, — в голосе доктора мягкость сочеталась с профессионализмом.
— Зачем?
Глава 71
— Затем, что последние двое суток вы провели не в самых подходящих условиях. Карета, дождь, стресс, отсутствие сна. И никто не позаботился о вас. Это может сказаться на вашем здоровье.
Я невольно улыбнулась, и эта улыбка вышла кривой, усталой.
— Вы собираетесь лечить меня силой, доктор? — устало выдохнула я.
— Если понадобится, у меня есть ваши лекарства. Сомневаюсь, что господин генерал позаботился об этом.
— Доктор… Давайте не будем при нем, — заметила я, сжимая пальцы.
— Маркиза. То отравление не прошло для вас бесследно. Поэтому вам следует продолжать прием лекарств, — заметил доктор.
— Прекратите! — в моем голосе появилась твердость.
Он посмотрел на меня с такой мягкой, но неумолимой настойчивостью, что отказаться стало почти невозможно. В его глазах читался опыт десятилетий. Он видел людей на грани срыва.
— Прошу.
Я медленно протянула руку. Он осторожно коснулся моего запястья. Его пальцы были теплыми, уверенными. Он долго считал пульс, его взгляд был прикован к моей коже. Потом он нахмурился.
— Вы почти не спали. Сердце бьется неровно, пульс частый, нитевидный.
— Это вы по пульсу определили, что я не спала? — слабо пошутила я.
— Нет. По глазам. И по тому, как у вас дрожат руки.
Он отпустил мою руку очень медленно, почти неохотно.
— Вам тоже нужен отдых. Полноценный сон. Горячая еда. И ваши лекарства. Иначе вы свалитесь с ног завтра к обеду, — кивнул доктор, доставая несколько флаконов.
Я усмехнулась, чувствуя, как внутри поднимается горькая волна.
— Скажите это генералу. Он, кажется, тоже не спал с момента похорон.
Доктор перевёл взгляд на Лагерта. Несколько секунд оба мужчины молчали, глядя друг на друга. В воздухе между ними снова повисло невидимое напряжение. Только общая, изматывающая усталость и страх за одного и того же ребенка.
Потом Эмих спокойно произнёс:
— Если маркиза сегодня не оказалась бы в этом доме... вашему сыну могло уже не понадобиться ни моё лечение, ни ваша охрана.
Генерал закрыл глаза.
Всего на одно короткое мгновение. Но я увидела, как его лицо исказилось от боли — не физической, а той, что рвёт душу. Он признал это. Он принял этот удар.
А когда он снова открыл их, серые глаза смотрели на доктора с пугающей, обнажённой честностью.
— Благодарю, Арчибальд.