До болезни Лотессы — «Мамочка. Мама. Мамуля». Письма дышали, путались в запятых, пахли спешкой и жизнью.
После недомогания тон резко меняется на «Уважаемая мамочка».
А ещё позже, за месяц до смерти... «Уважаемая матушка». Строго. Без ошибок. Без души. Без единого следа той девочки, которая когда-то рисовала сердца на полях.
Я медленно закрыла глаза. В висках застучало, отдаваясь в зубах.
Значит...
Что-то случилось именно тогда. Во время того легкого недомогания, которое продлилось два дня. Что-то настолько серьёзное, что после нее моя девочка сломалась. Или ее сломали. И она больше никогда не стала прежней.
Что это могло быть? То, что я не приехала? Так она сама настаивала на том, чтобы я не приезжала. Обида? Нет. Не похоже. Точнее, похоже, но я не понимала, чем я ее обидела? Что я сделала не так?
Я аккуратно, бережно, как собирают осколки битого стекла, сложила письма обратно. Теперь у меня была ниточка. Бесполезная, бессмысленная, не дающая никаких ответов ниточка. Все случилось во время легкого недомогания. А что случилось? Это можно выяснить у слуг.
— Госпожа?
Глава 45
Я подняла голову. В дверях моей комнаты стоял Грейвс. Его лицо было непроницаемо, как фарфоровая маска, залитая воском.
— Сегодня мои десять минут, — сказала я. Голос звучал ровно. Я тренировала его с утра, чтобы он не дрожал.
Он неловко кашлянул в кулак.
— Его светлости нет дома. Он выехал по делам с рассветом.
— И? — нахмурилась я, глядя на дворецкого.
— Без личного распоряжения генерала я не имею права пускать вас туда. Тем более, что он четко обозначил. Все ваши визиты к ребенку только в его присутствии, — вздохнул дворецкий.
— Я что, похожа на монстра? — спросила я, теряя остатки терпения. — Или что он там себе придумал? Что я обижу ребенка?
— Госпожа, прошу вас, успокойтесь, — произнес дворецкий, пытаясь меня успокоить. — Я просто выполняю волю хозяина.
Я вздохнула. Все в этом доме, включая генерала, считают меня монстром. Но я не понимала, в чем причина. Почему моя доченька вдруг отвернулась от меня? Почему она рассказывала генералу обо мне такие ужасы, что мне самой страшно это слышать! Почему она не хотела подпускать меня к ребенку?
Я несколько секунд смотрела на дворецкого. В его глазах была только ледяная, безупречная вежливость.
— Хорошо, — кивнула я. — Подождем хозяина. Кто сейчас с ребенком?
— А! Кормилица. Не переживайте. Новая. У нее блестящие рекомендации, так что можно не беспокоиться за малыша. Слышите, как тихо в доме? Знаете ли, я очень рад, что малыш прекратил кричать. У меня сердце разрывалось.