— Вы забыли шаль, — произнёс он. Голос был низким, без привычной стали и командных ноток.
Я устало выдохнула, кутаясь в предложенную ткань. Шаль пахла его домом, табаком и чем-то неуловимо древесным.
— Вы преследуете меня? — с ноткой раздражения спросила я.
— Нет.
— Тогда почему вы здесь? — спросила я, чувствуя, что шаль почти не греет.
Он перевёл взгляд на белый мрамор. И очень спокойно, почти буднично ответил:
— Я прихожу к жене каждый день.
От этих слов внутри что-то болезненно, судорожно дрогнуло. Я отвернулась, не в силах выдержать тяжесть его тона.
— Я могу хоть где-нибудь побыть одна? — произнесла я, не скрывая раздражения.
Он ничего не ответил. Потом шагнул к могиле. Достал из внутреннего кармана мундира брошку. Аккуратно, с почти пугающей бережностью, положил ее рядом с лилиями. Поправил один слегка съехавший цветок, его пальцы в тонких чёрных перчатках скользнули по лепесткам.
— Доброе утро, Лотесса, — тихо произнёс он.
Не мне. Ей.
Я больше не могла здесь оставаться. Развернулась и быстро пошла обратно к дому. Не оборачиваясь. Не желая видеть то, что происходило за моей спиной. Лишь один вопрос бился в висках, отдаваясь глухим эхом: если он так любил мою дочь... то почему он позволил ей умереть?
Уже возле крыльца я заметила темную карету. У нас что? Гости?
Едва я переступила порог дома, как навстречу мне почти бегом вышел Грейвс. Для человека, который всегда двигался с безупречной, ледяной степенностью, он выглядел необычайно взволнованным. Его фрак был расстёгнут на одну пуговицу, а на лбу блестели капли пота.
— Маркиза... — он почтительно, но торопливо поклонился. — Прошу вас...
Я нахмурилась, поправляя шаль на плечах.
— Что случилось?
— Только что прибыли герцог и герцогиня Моравиа, — он сделал короткую паузу, и в его глазах мелькнул неподдельный страх. — Они сейчас в детской.
Глава 89
Я почти бегом поднялась на второй этаж, чувствуя, как в груди всё ещё неприятно саднит от сырого кладбищенского холода и недосказанности.
Перед глазами стояла Лотесса, белые лилии, фарфоровая кукла у подножия памятника... И генерал, молча стоящий под дождиком. Но стоило приблизиться к двери детской, как тяжёлые мысли перебил знакомый, низкий, вибрирующий звук, похожий на рычание зверя.
— Угу.
Я невольно улыбнулась. Этот специфический, гравийный рокот невозможно было спутать ни с чем.
Дверь в детскую стояла приоткрытой. Рядом со мной остановился генерал. Он, кажется, тоже услышал этот звук, потому что его тяжёлый шаг на мгновение сбился. Мы одновременно переступили порог.
И сразу увидели гостей.