Глава 2
Он поднял взгляд. В серых глазах вспыхнула опасная искра. Что? Думаешь, меня этим проймешь? Думаешь, что я замру в постойке смирно, как твои солдатики, и тут же брошусь выполнять приказ? Нет, генерал Лагерт Моравиа. Я с места не сдвинусь без ребенка.
— Вы можете сколько угодно командовать армией! - добавила я. - Но командовать мной я не позволю!
Мой голос дрожал. Колени подгибались. Но отступать я не собиралась. Никогда.
— Вы останетесь в этом доме только через мой труп! - генерал шагнул в мою сторону. Я не дрогнула.
— Тогда извольте умереть прямо сейчас! - ядовито произнесла я.
На похоронах я заметила слишком много молодых аристократок.
Слишком много сочувствующих взглядов. Слишком много матерей с незамужними дочерьми.
Будто моя девочка не успела остыть в могиле, а вокруг её мужа уже началась охота.
Мне вдруг стало страшно. Не от его угроз. От мысли, что через год в этом доме появится другая женщина. Займёт спальню моей дочери. Будет держать на руках её сына.
А портрет Лотессы снимут со стены, как снимают траур после положенного срока. И теперь он упирается, потому что боится. Он знает, что я костьми лягу, чтобы он не женился снова. А я лягу! Мне уже нечего терять! Я не позволю плевать в портрет моей дочери новой скоропостижной свадьбой!
— Вы посмотрите, ваши крики нервируют ребенка! - резко произнес генерал.
Я посмотрела на ребёнка. На крошечную ручку, выглянувшую из белого кружевного одеяла. На тёмные волосы, такие же, как у неё. На маленький нос. На всё то, что осталось от моей крови. От моей плоти.
— Тогда давайте его сюда! - протянула я руки. - Я заберу его и воспитаю.
Впервые за весь разговор генерал действительно изменился в лице.
Маска холодного безразличия треснула. Будто только сейчас понял, зачем я приехала. По-настоящему понял.
— Даже не думайте!
Его голос был оглушительно громким.
Ребёнок заплакал. Громко.
Испуганно... Он пошевелился. Маленькая ладонь высунулась из пелёнок. Крошечные пальчики сжались в воздухе.
Прямо ко мне.
Словно он узнал мой запах. Словно почувствовал моё горе сквозь стены и траурные ленты. Словно выбрал сторону.
Я замерла. Дыхание застряло в горле.
Генерал тоже замер. Его пальцы, державшие ребёнка, напряглись так, что побелели костяшки.
А потом его лицо стало по-настоящему опасным. Не человеческим. Звериным. Тем, что пряталось под безупречным мундиром и холодными манерами.
— Нет. Ноги вашей в этом доме не будет.
Я решительно шагнула к ребенку, понимая, что без боя не сдамся. Пусть хоть ударит меня. Я уже не отступлю.
— Отдайте его, - твердо произнесла я. — Это мой внук.