— Внизу? — тихо спросил он.
— Да, сэр. Она… собиралась покинуть дом.
Я не выдержала.
— Как удобно, — сказала я, и мой голос дрогнул от яда. — Опаивать младенца ромом, а потом просто собрать чемодан и уехать.
Глава 63
Генерал не посмотрел на меня. Вот вообще. Даже ресницей не дрогнул в мою сторону. Я могла бы метнуть в него флягой и, кажется, получила бы больше внимания.
Он шагнул к двери.
— Сэр, ребёнок… — осторожно начал Грейвс.
Генерал остановился. На одно мгновение мне показалось, что он передумает. Вернётся к колыбели. Снова возьмёт сына на руки. Останется рядом, потому что после такого любой нормальный отец не отойдёт от ребёнка ни на шаг.
Но он лишь бросил взгляд на маленькое лицо в колыбели. И этот взгляд был таким, что у меня перехватило дыхание. Не нежным. Не мягким. Нет. Генерал Моравиа, кажется, вообще не умел быть мягким. Но в этом взгляде было что-то тяжёлое. Невыносимое.
— Останьтесь с ним, — приказал он дворецкому. — Никого не подпускать.
Значит, дворецкому можно остаться с ребенком, а мне все еще нельзя! Превосходно!
Грейвс замер.
— Никого, сэр?
Генерал молчал. Дворецкий сглотнул.
Я медленно прищурилась.
— Даже меня? — спросила я.
Генерал прошёл мимо. Мимо. Не ответив. Словно я вообще перестала существовать для него. Я развернулась и пошла следом.
— Генерал, — позвала я.
Он не остановился. Не обернулся.
— Лагерт Моравиа!
По коридору его шаги звучали глухо и тяжело.
Ковры скрадывали звук, но не могли скрыть само его присутствие.
Слуги, попадавшиеся нам на пути, отскакивали к стенам, как испуганные мыши. Одна горничная выронила стопку полотенец. Никто даже не нагнулся их поднять. Я шла за ним, придерживая юбки, и чувствовала, как во мне снова поднимается злость.
Он не имеет права. После всего — не имеет права. Не замечать меня. Не отвечать. Не сказать ни слова. Даже самого короткого, самого сухого. «Вы были правы».
Три слова, мать его! Всего три. Но нет. Генерал Моравиа скорее проглотит собственный мундир вместе с эполетами, чем признает это вслух.
Мы дошли до главной лестницы.
Внизу, в холле, горели лампы. Их жёлтый свет растекался по мраморному полу, отражался в начищенных перилах, золотил траурные ленты на стенах. Дом казался слишком красивым для того, что в нём только что произошло.
Слишком чистым. Слишком воспитанным. Слишком благородным.
Глава 64
И именно там, у подножия лестницы, стояла Ноэлия. Без чепца. С чемоданом. Она сжимала ручку обеими руками, будто это был не чемодан, а спасательный круг. Лицо у неё было мокрым. То ли от слёз, то ли от пота. Несколько прядей выбились из причёски и липли к вискам.