— Осада, — любезно пояснила я, приоткрыв форточку. Мой голос прозвучал сухо и официально.
Кучер уставился на меня, разинув рот.
— Простите?
Он даже моргнул несколько раз, пытаясь осознать смысл слов.
— Осада. Военная блокада. Вы можете проезжать, если умеете летать. Или если у вас есть лопата и много времени.
— Осада особняка? — поднял брови мужик.
Глава 16
— Именно. Я осаждаю особняк Лагерта Моравиа, — произнесла я, видя замешательство на лице собеседника.
Он долго молчал, переводя взгляд с моего бледного, осунувшегося лица на герб на дверце кареты, потом обратно.
— А надолго?
— О, всё зависит от упрямства генерала, — честно ответила я. — Я здесь, пока не добьюсь справедливости. Или пока не наступит обещанный конец света.
— Понятно, — протянул он, хотя по его лицу было видно, что ничего ему не понятно. Он явно ожидал увидеть пьяного дебошира или сумасшедшего бродягу, а не маркизу в измятом траурном платье.
Из дома уже спешил дворецкий. Бледный. Очень бледный. Кажется, за утро он успел постареть лет на десять, а за обед — ещё на пять. Его фрак был безупречен, но руки слегка дрожали.
— Госпожа маркиза... — начал он, подходя к окну с видом человека, идущего на эшафот.
— Добрый день, мистер... Кажется, Грейвс, — приветствовала я его почти весело.
Я уже немного знала по именам обитателей дома. Разведка в виде хорошего слуха и памяти, на которую я пока не жалуюсь, работала отлично.
— Телега должна проехать. Там мука для кухни. Повара ждут. Без муки не будет хлеба.
— Неужели? Какая жалость, — притворно расстроилась я.
Дворецкий прикрыл глаза. Совсем ненадолго. Словно мысленно просил у богов терпения, сил и, возможно, бутылку виски.
— Госпожа, это абсурд. Мы не можем кормить весь персонал воздухом.
— Меня вчера тоже ждали, мистер Грейвс. Ждали, когда я уйду. Но я не ушла, — с гордостью заметила я.
Он замолчал. Тележник, сидящий на козлах, переводил взгляд с меня на дворецкого и обратно с явным удовольствием. Сплетни любят все, а бесплатное шоу тем более.
— Я доложу его светлости, — наконец произнёс дворецкий, выпрямляясь.
— Разумеется. Передайте, что я жду ответа. И что мука может подождать. А вот мой внук — нет.
Он ушёл, стиснув зубы. Телега осталась. Я осталась. Лошади тоже остались, нервно переступая копытами и пуская пар в холодный воздух.
Прошло минут десять. Потом пятнадцать.
Потом из боковой двери вынесли какие-то доски и попытались устроить объезд через газон. Я наблюдала за этим с огромным, садистским интересом. Особенно за моментом, когда одно колесо телеги предательски чавкнуло и провалилось в размокшую клумбу с хризантемами. Садовник, молодой парень с рыжими волосами, чуть не заплакал, хватаясь за голову.