— Хорошо.
Он уже сделал шаг к лестнице, собираясь спуститься вниз, в мир приказов и отчётов. И вдруг, не оборачиваясь, произнёс:
— Лекарство не забывайте принимать.
Я тяжело вздохнула, и звук получился слишком громким для этого тихого момента.
— Опять? — поморщилась я.
— Да.
— Вы невозможный человек, — пробормотала я, чувствуя, как усталость наваливается волной.
— Не спорю, — согласился он, а его губ коснулась легкая усмешка.
— Самый настоящий тиран, — проворчала я, с насмешкой глядя на его мундир.
— Возможно, — согласился он, а я увидела, что усмешка едва не превратилась в улыбку.
— Когда-нибудь я всё-таки перестану вас слушаться, — пообещала я, и в голосе прозвучала настоящая, живая злость. Не на него. На ситуацию. На свою слабость. На то, что мне приходится пить эту гадость ради права видеть внука.
Он наконец посмотрел на меня через плечо. В его глазах мелькнуло что-то едва уловимое. Почти улыбка. Тень тепла в сером камне. Или мне показалось. Усталость, накопившаяся за несколько дней, умеет рисовать миражи.
— Когда-нибудь, да, — мягко согласился генерал. — Но не пока я жив, вы будете пить это лекарство.
Генерал развернулся. И начал спускаться по лестнице. Чёрный мундир, прямая спина, бесшумные шаги. Я смотрела ему вслед, пока он не исчез за поворотом, растворившись в полумраке нижнего этажа.
Потом тихо пробормотала в пустоту коридора:
— Самодовольный дракон...
И почему-то улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Уголок рта дрогнул, и это ощущение было странным, чужим, почти пугающим.
— Маленькая капризная девочка! — послышалось снизу, а я вздрогнула от неожиданности.
Вот это у него слух! Я уже думала, что он ушел.
Девочка. Смешно! Какая девочка в тридцать восемь? Но это слово вдруг так зацепилось. Я почему-то не могла вспоминать его без улыбки. Девочка. Тоже мне, придумал.
Глава 85
Но это слово — «девочка» — почему-то зацепилось за меня, как репейник за подол юбки. Острые колючки впивались в память, не давая покоя, и я поймала себя на том, что улыбаюсь. Губы сами растянулись в слабой, почти болезненной гримасе.
И тут же нахмурилась, чувствуя укол совести. Нашла чему радоваться. Генерал назвал меня капризной, непредсказуемой, возможно, даже безумной. А я хожу по его дому с этой глупой улыбкой, словно девчонка, получившая конфету. Совсем с ума сошла от горя и одиночества.
— Грейвс!
Дворецкий появился почти мгновенно, бесшумно выскользнув из тени коридора. Иногда мне казалось, что он просто живёт где-то между стенами этого дома, растворяясь в панелях и появляясь там, где нужен.
— Вы звали, маркиза? — голос его был ровным, лишенным всякого любопытства.