— Простите?
— Ответьте на мой вопрос.
Я коротко рассмеялась. Звук получился ломаным, некрасивым.
— Какая удивительная перемена. Еще час назад мои слова ничего не стоили. Вы называли меня монстром. Угрозами. Секундомером. А теперь вы вдруг захотели услышать правду? Я бегала за вами в надежде услышать «простите, был не прав!», а теперь, когда я хочу побыть одна, вы начали бегать за мной с расспросами. Эта история вас не касается.
Он молчал. Ждал. Его терпение было бесконечным, как каменная стена.
— Так что я уже ответила, — продолжила я, глядя прямо в эту стену. — Не ваше дело.
Я попыталась обойти его слева. Он сделал едва заметный шаг в сторону, перекрывая дорогу. Я метнулась вправо — и снова уперлась в его плечо. Это был танец, в котором я всегда проигрывала. Танец силы против воли.
Глава 73
Внутри медленно, вязко закипала злость. Она поднималась от самого живота, горячая и липкая, смешиваясь с болью в спине и страхом, который я прятала так тщательно. Наверное, нужно было бы принять лекарство, а то меня опять замучает эта проклятая изжога. Яд даром не прошел для моего организма, так что теперь изжога стала моей постоянной спутницей.
— Генерал, — произнесла я, и в моем голосе прорезались стальные нотки.
— Кто вас отравил?
— Вас это не касается, — тихо и с расстановкой произнесла я.
— Касается.
— Правда? — Я приподняла бровь, изображая вежливое недоумение. — С каких это пор моя жизнь стала вашим делом? После того, как вы запретили мне брать на руки собственного внука? После того, как выставили меня за дверь? Или после того, как назвали сумасшедшей?
Он смотрел прямо мне в глаза. В упор. И в этом взгляде не было высокомерия. Было что-то другое. Тяжелое. Древнее.
— Потому что это произошло в моей семье, — сказал он.
Я замерла. На одно короткое мгновение. Воздух в комнате стал плотным, наэлектризованным. Потом я тихо рассмеялась. Горько. Безнадежно.
— В вашей семье происходило много такого, чего вы предпочитали не замечать, Лагерт. Вы вообще умеете замечать то, что происходит у вас под носом?
Я помолчала.
— Вчера я была для вас опасной тещей, которую нельзя подпускать к ребенку. А сегодня вдруг стала семьей?
Его лицо не изменилось. Маска осталась на месте. Только взгляд стал тяжелее, темнее. Как небо перед грозой.
— Маркиза.
— Пропустите, — с раздражением повторила я.
— Нет.
— Вы не имеете права удерживать меня, — возмущенно произнесла я.
— Тогда ответьте.
Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри натягивается струна. Тонкая. Дрожащая. Готовая лопнуть.
— Вы действительно хотите это услышать?