Не успела я пройти в комнату, как в дверях появился генерал. От него все еще пахло дождём. Он тут же отдал приказ кормилице покинуть комнату.
Молодая, лет двадцати семи, с гладко зачёсанными волосами и безупречным белым воротником, тут же вскочила с кресла. Она почтительно поклонилась генералу, скользнула взглядом по моему платью и прошла мимо, не сказав ни слова. Дверь за ней тотчас же закрылась.
Я даже не посмотрела ей вслед. Всё моё внимание было приковано к колыбели у окна.
Малыш спал. Так же, как утром. Ровное, поверхностное дыхание. Ручки сложены на груди, пальцы слегка согнуты. Неестественно тихо.
— Опять спит? Он сегодня спал целый день! Ни разу не кричал, — заметила я, понимая, что мне это не очень нравится.
— А что в этом плохого? Лучше бы он кричал целый день? — спросил генерал.
Я услышала щелчок секундомера. Включил все-таки, зараза!
— Ребенок не должен просто спать целый день, — произнесла я, глядя на крошечное тельце. — Вот чем вы можете это объяснить? Раньше он плакал, кричал, а сейчас почти сутки спит. Я переживаю, как бы он не заболел.
— Доктор Эмих уже осматривал его. Вы должны были видеть, как он приезжал. Он сказал, что ребенок здоровый. С ним все в порядке. К тому же он — дракон, — заметил Лагерт.
Я подошла ближе к ребенку. Очень осторожно, боясь нарушить воздух, коснулась его крошечной ладошки.
Тёплая. Мягкая. Но... Слишком неподвижная. Пальцы не шевельнулись. Не сжались. Не отреагировали на моё тепло. Кожа была теплой. Жара не было. Он не открыл глазки, а просто продолжал посапывать.
Я провела ладонью по его волосам. Наклонилась. Поцеловала в лоб.
И вдруг замерла.
Что-то было не так.
Глава 48
Я вдохнула ещё раз. Медленно. Потом ещё. Глубоко, втягивая воздух лёгкими.
Нет. Мне не показалось.
Я резко подняла голову, чувствуя, как сердце бьётся от тревоги.
— Генерал. Подойдите сюда!
Он стоял у двери, сняв перчатки. В его руках был зажат секундомер. Он выдохнул, а потом нехотя подошёл. Шаг был тяжёлым, усталым.
— Что случилось? — спросил он так, словно я паникую на ровном месте.
— Подойдите ближе, — произнесла я это громко. Обычно от громкого звука ребёнок просыпается, но он даже не шелохнулся.
Он молча остановился рядом. Его плечо почти коснулось моего. От него пахло дождём, кожей, железом и чем-то дымным, горьким — тем самым запахом, который я уже научилась связывать с ним. Запахом силы, которая сдерживает себя каждую секунду.
Я снова наклонилась к ребёнку. Вдохнула.
И уже совершенно уверенно сказала:
— От него пахнет алкоголем… — произнесла я, чувствуя ту самую нотку, которую ненавидела много лет.