В её глазах не было раскаяния. Только ужас. Но не перед тем, что она сделала. Перед тем, что её поймали.
— Прошу вас, умоляю, — шептала она второму лакею, явно приняв его в полумраке за дворецкого или просто уже не разбирая лиц от паники. — Я служила в лучших домах. В лучших! У меня рекомендации от леди Вальмер, от графини Соррен, от самой баронессы Клейн. Я детей вырастила… десятки детей! Один случай… один маленький случай не должен перечеркнуть всю жизнь!
Я остановилась на лестнице. Один маленький случай. У меня потемнело в глазах.
— Ребёнок плакал, — быстро заговорила она, не замечая нас. — Он плохо спал. Я только хотела помочь. Все так делают. Все! Немного рома в молоко, каплю на язык — и младенец спит. Это старый способ. Меня так учили. Меня сама миссис Роланд учила, а она сорок лет при детях была!
Генерал стоял на несколько ступеней ниже меня. Сейчас мы казались одного роста.
Неподвижный. Совершенно неподвижный. Но воздух вокруг него изменился. Он стал плотным. Горячим. Сухим. Я почувствовала запах грозы. Не той, что бывает летом над полем, а другой — дикой, будто молния ударила где-то в скалу и расколола её изнутри.
— Пожалуйста… Я уйду тихо. Только не губите меня. Не говорите никому. Без рекомендаций меня никто не возьмёт. У меня сестра больная. Племянники. Мне нужно место. Я всё исправлю. Я больше никогда…
Она наконец подняла глаза. И увидела его. Слова оборвались. Чемодан глухо стукнул о мрамор. В холле стало так тихо, что я услышала, как где-то в глубине дома потрескивают дрова в камине.
Генерал спустился с последней ступени. Кормилица попятилась.
— С-сэр…
Он подошёл к ней. Не быстро. Не резко. Так, как идут к приговорённому.
Я видела, как побелели губы у лакея. Как любопытная горничная в дальнем дверном проёме прижала ладонь ко рту. Как кто-то попытался отступить назад и задел поднос — тот тихо звякнул, но никто не посмел обернуться.
— Я могу всё объяснить, — прошептала Ноэлия.
Генерал взял её за плечо. Не ударил. Не встряхнул. Не сжал так, чтобы она закричала. Просто положил ладонь ей на плечо. И повёл к двери.
— Сэр, прошу вас! — вскрикнула она, сразу поняв. — Нет! Нет, не надо! Там дождь! Мои вещи! Я… я не могу так уйти! Я кормилица благородных домов! Я имею право…
Он открыл входную дверь. Настежь. В холл ворвался холодный воздух. Запах мокрого камня, грязи, дождя и ночи ударил в лицо. Пламя в лампах дрогнуло. Траурные ленты на стенах зашелестели, словно дом сам вздохнул.
Глава 65
За порогом лил дождь. Тот самый мелкий, злой, промозглый дождь, под которым я ночевала в карете. Тот самый дождь, который пробирался под воротник, ломил кости и смывал с лица остатки гордости.