И именно в этот момент, когда тьма стала почти абсолютной, к воротам подъехал всадник.
Глава 19
Чёрная лошадь, мощная и нервная, храпящая паром. Тёмный плащ, сливающийся с ночью. Знакомая, слишком правильная фигура.
Я нахмурилась, чувствуя, как внутри напряглась каждая мышца.
Нет. Только не он.
Всадник остановился возле моей кареты, не слезая с седла. Спрыгнул на землю легко, грациозно. Снял перчатки, пряча руки в карманы пальто. И улыбнулся.
Той самой улыбкой, которая всегда казалась мне слишком правильной. Слишком доброй. Слишком безупречной, чтобы быть искренней. Светловолосый, красивый доктор Арчибальд Эмих. Личный врач Лотессы. Человек, который объявил её смерть.
— Маркиза, — учтиво произнёс он, глядя на меня с преувеличенным, театральным сочувствием. Его голос был мягким, вкрадчивым, как шелест змеи в траве. — Боги... Неужели слухи не преувеличивали?
Я медленно поставила чашку на соседнее сиденье. Руки больше не дрожали.
А потом почему-то впервые за весь день почувствовала лёгкое, липкое беспокойство.
— Какие именно слухи, доктор? — спросила я холодно.
Его улыбка стала ещё мягче, ещё слаще. Но в глазах, скрытых полумраком, блестело что-то острое. Хищное.
— О том, что генерал Моравиа объявил войну собственной семье. И что вы, маркиза, стали первым трофеем в этой войне.
Он сделал шаг ближе, понижая голос до доверительного шёпота.
— И знаете, я беспокоюсь за ваше здоровье. Стресс... Горе... Холод... Это опасно для женского организма. Особенно когда рядом нет тех, кто мог бы позаботиться о вас. Если вам нужна помощь, то так и скажите. Я всегда готов помочь. Вам.
От этих слов мне стало не по себе. Холодок пробежал по спине, несмотря на тепло кареты. Он напомнил мне о том дне, когда он появился на пороге и сказал мне правду о выборе генерала.
— Благодарю за беспокойство, доктор, — сказала я тихо. — Но я как-нибудь справлюсь.
— Конечно, конечно, — он поднял руки в примирительном жесте, но улыбка не сошла с его лица. — Просто хотел предложить помощь. Если вам станет плохо... Если вы передумаете... Моя дверь всегда открыта. В отличие от дверей этого дома.
Он поклонился, развернулся и пошёл к своей лошади. А я осталась сидеть в темноте, сжимая в руках остывший пирог. Значит, слухи уже поползли по городу. Это хорошо. Слухи — мои союзники.
Глава 20. Дракон
Я проснулся от его плача раньше, чем в дверь постучала кормилица.
За последние дни я научился различать этот плач. Голодный — резкий, требовательный, с паузами для вдоха. Испуганный — короткий, захлебывающийся, прерывистый. Недовольный — нытье, переходящее в хныканье.