Бровь генерала едва заметно приподнялась.
— Какую сделку?
— Мы спрячемся в комнате и будем наблюдать за кормилицей, — произнесла я вполголоса.
Теперь он смотрел уже иначе. Не раздраженно. Внимательно. Как полководец, оценивающий новый план битвы.
— Если моя теория окажется бредом, — продолжила я, чувствуя, как голос дрожит, но заставляя себя говорить твердо, — я сама соберу вещи. Без скандала. Без истерик. Уеду домой. И больше не переступлю порог вашего дома.
Я произнесла это как приговор. Потому что именно так это и звучало. Приговор самой себе. Если я ошибусь — я потеряю всё. Единственное, что у меня осталось.
Глава 51
Он молчал.
Я протянула ему руку. Ладонью вверх. Открытая. Уязвимая.
— Но если я права… — Я твердо посмотрела ему прямо в глаза. В эти серые, холодные глаза, за которыми пряталось что-то древнее. — Вы больше никогда не посмеете ограничивать мое общение с ребенком.
Он не шевелился. Я уже почти решила, что сейчас он усмехнется. Развернется. Уйдет.
— Помните, — тихо сказала я. — На кону жизнь младенца. Его мать вы уже потеряли.
Он долго смотрел на мою руку. Очень долго. Так долго, что я начала сомневаться — дышу ли я еще.
Потом протянул свою.
Его ладонь оказалась теплой. Сильной. Горячей настолько, что я едва не отдернула руку. Но не отдернула. Потому что это было не просто рукопожатие. Почему-то казалось крепче любой подписи под договором.
— Если вы ошиблись, — произнес он негромко, склоняясь ко мне, и его голос вибрировал где-то в самой глубине грудной клетки, — вашей ноги больше не будет в этом доме.
Я крепко пожала его руку.
— С превеликим удовольствием, — прошептала я в ответ.
Странно. Несмотря на всю неприязнь между нами, он не сжал мои пальцы до боли. Наоборот. Будто боялся причинить ее. Будто его рука, созданная для того, чтобы ломать кости, вдруг стала осторожной.
Наши руки разошлись. Медленно. Неохотно. И я поймала себя на мысли, что чувствую холод там, где только что было его тепло.
— Надеюсь, я могу рассчитывать на слово генерала? — настороженно поинтересовалась я.
— Почему нет? — В его голосе прозвучала резкость.
Я тихо усмехнулась.
— О… мужчин я знаю. Обещать вы мастера. А уж как красиво потом забираете свои слова обратно…
Я сложила пальцы щепотью и театрально поцеловала их.
— Просто произведение искусства. Так что не надо мне пустых обещаний. Мне уже не восемнадцать, чтобы я верила мужчинам на слово!
Его взгляд потяжелел. Стал темнее. Опаснее.
— Слово генерала, — произнес он, а я внимательно смотрела ему в глаза, пытаясь уловить хоть какой-то знак, что это слово не будет забыто.