Он наклонился к узкой щели между дверцами. Я, повинуясь инстинкту, прильнула к замочной скважине. Металл показался неприятно холодным, поэтому у меня невольно задергался глаз.
В комнате было тихо. Слышно только, как потрескивали угли в камине и как где-то в доме тикают часы.
И вдруг... Шаги. Мягкие, шаркающие.
Глава 56
Дверь открылась. Вошла Ноэлия.
Я невольно задержала дыхание, прижимаясь к деревянной стенке шкафа. Кормилица тихо прикрыла за собой дверь. Поставила на столик кружку. Подошла к колыбели. Наклонилась.
Она улыбнулась. Так тепло. Так ласково, что у меня внутри все перевернулось.
— Проснулся, мой хороший? — ее голос был тихим, воркующим.
Она осторожно поправила одеяльце. Погладила малыша по голове. Потом легко, с бесконечной нежностью, коснулась губами его лба.
Сердце болезненно сжалось, отдаваясь тупой болью в ребрах.
Нет... Нет... Неужели...
Она взяла ребенка так уверенно, так бережно, словно родная мать. Проверила пеленки. Что-то тихо напевала себе под нос — мелодичную, колыбельную песенку. Малыш даже не заплакал. Он только тихонько засопел, устраиваясь в ее руках.
Я почувствовала, как внутри медленно расползается холод. Он поднимался от кончиков пальцев, сковывал движения, холодил виски.
Господи... А если я ошиблась?
Если эта женщина действительно ни в чем не виновата? Если она просто любит детей, а я, в своем горе и паранойе, увидела то, чего нет? Если я только что оклеветала человека, который просто хорошо выполняет свою работу?
Кормилица что-то ворковала над колыбелькой, а потом устроилась в кресле с вязанием.
Черт.
Я стиснула зубы так, что заскрипела эмаль.Но я же чувствовала запах рома. Я его ни с чем не перепутаю!
Я смотрела на эту идиллическую картинку, понимая, что еще немного и придется собирать вещи. В груди что-то заныло. Я не могла ошибиться! Не могла!
А если и правда она ни в чем не виновата? Если это не она? А какая-нибудь сердобольная горничная, решившая «помочь» по «старинке»?
Но рядом, в темноте, неподвижно стоял генерал.
Я не видела его лица. Только чувствовала, что он тоже не сводит глаз с кормилицы. Его дыхание не сбилось. Рука, случайно коснувшаяся моего рукава, была твердой и спокойной. И почему-то это пугало меня почти так же сильно, как собственные сомнения.
Глава 57
Я стояла в темноте шкафа, прижавшись плечом к гладкой, прохладной деревянной стенке, и чувствовала, как медленно, неотвратимо умирает моя уверенность.
Тело ныло.
Ноги уже затекли.
Поясница отозвалась тупым, ноющим прострелом, заставившим меня сжать губы и впиться пальцами в складки собственного платья, чтобы не издать ни звука.