— Дайте мне ещё минуту, — в ее голосе послышалась мольба.
Я смотрел на нее. Нет. Минутки не будет. Я и так дал тебе лишнюю минуту. Просто ты об этом не знаешь.
— Нет, — отрезал я, чувствуя, что готов силой оттащить эту женщину от колыбели. — Уходите. Немедленно.
— Одну, — взмолилась она, подняв на меня глаза. Они были похожи на глаза дочери. Но если глаза Лотессы были наивными, широко распахнутыми, почти детскими, то эти глаза были другими. В них был огонь, уверенность, решимость. И они казались глубже. Наверное, все-таки возраст сказывался.
— Маркиза. Не заставляйте меня силой вытаскивать вас за дверь. Я этого очень не хочу. Но придется, — произнес я, не желая, чтобы она дольше находилась здесь.
Я перевёл взгляд на циферблат.
Одиннадцать минут.
Лишняя минута.
Подарок, о котором не просили. И которого я не собирался делать.
Я закрыл крышку часов. Резко. Так, что металл звякнул о металл, и в детской стало тише, чем было до этого.
Маркиза уже шла к двери. Медленно, осторожно, как боятся разбудить то, что только что было счастливым. Она не оглядывалась. Она не видела, как я стою в дверях, сжимая в руке часы, которые предали меня. Которые показали то, чего я не хотел видеть.
Одиннадцать минут.
Я мог сказать, что это ошибка. Что механизм сбился. Что я не заметил.
Но я заметил. Я всегда четко рассчитываю время, ведь на войне время — это самый ценный ресурс.
Я заметил эту минуту. Я позволил ей случиться. Я — Лагерт Моравиа, человек, который никогда не давал никому ничего сверх того, что было обещано, — дал ей эту минуту. Просто так. Без причины. Без выгоды.
Сама мысль об этом меня возмущала.
Потому что если я мог дать ей минуту, которую не должен был давать, значит, я доверил ей ребенка на одну лишнюю минуту.
Нет. В будущем таких поблажек не будет. Достаточно того, что она живет в этом доме и видится с моим сыном.
Я вышел из детской. Закрыл за собой дверь. Старая привычка закрывать дверь с размаху прошла с момента рождения сына. Теперь все двери в доме закрываются бесшумно и плавно.
В коридоре было пусто. Где-то далеко, внизу, тикали часы — те, каминные, большие, с боем. Они отсчитывали время правильно. Без лишних минут. Без подарков. Без милости.
Я пошёл к себе. В кабинет. Где меня ждали карты, донесения и схемы вражеских укреплений. Где я смогу снова стать тем, кем был до этого дня. Тем, кто не даёт лишних минут. Тем, кто не дает поблажек врагам.
Я шёл по коридору, и мои сапоги не издавали ни звука. Я всегда ходил бесшумно, чтобы не будить беспокойного сына, который плакал постоянно, редко замолкая.