— Для меня — проблема, — сказал он совершенно спокойно. Без намёка на флирт, без игры. Просто как человек, которому действительно небезразлично моё состояние.
За моей спиной послышался сухой, вибрирующий голос генерала.
— Доктор!
Эмих словно вспомнил, зачем приехал в этот дом посреди ночи. Он мгновенно выпрямился, и маска безупречного профессионала вернулась на место.
— Разумеется. Прошу прощения.
Мы поднялись наверх. В детской уже горели дополнительные лампы, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. Грейвс стоял возле колыбели так прямо и неподвижно, будто охранял не младенца, а фамильные драгоценности империи.
Доктор сразу подошел к ребёнку. Я невольно задержала дыхание, чувствуя, как ногти снова впиваются в ладони.
Эмих осторожно, с пугающей аккуратностью взял малыша на руки. Осмотрел глаза, оттягивая нижнее веко. Проверил кожу на эластичность. Заглянул в рот, оценивая цвет языка. Потом прижал ухо к крошечной груди, слушая дыхание. Пощупал животик, мягко надавливая пальцами.
А потом он наклонился и понюхал пелёнку и тут же потребовал объяснений.
Генерал сухо ему всё описал. Он не превозносил себя. Не превозносил меня. Он просто выдал скупые факты.
— Я вас услышал! Благодарю, — кивнул доктор.
Я увидела, как напряглась его челюсть. Он попросил принести чистую воду, вымыл руки, вытер их полотенцем и снова вернулся к колыбели.
Все это время генерал не произнес ни слова. Он стоял возле окна, сливаясь с темнотой за стеклом. Неподвижный. Только его взгляд, тяжелый и осязаемый, не отрывался от сына. Воздух вокруг него был неестественно горячим, сухим, пахнущим раскаленным металлом. Он сдерживал себя, но я видела, как дрожит мышца на его скуле.
— Это дракон. И алкоголь в столь юном возрасте ему категорически противопоказан! Потому что внутри, вот здесь, — доктор показал себе на грудь, — идет магическое вызревание пламени. Также у него могли быть проблемы с самоконтролем дракона. Господин генерал, я многое изучал книг, которые касаются драконов. И даже советовался с придворными магами.
Доктор работал долго. Очень долго. Настолько долго, что мне показалось, мое сердце не выдержит этого напряжения и остановится первым.
Наконец он осторожно уложил малыша обратно в колыбель. Маленький кулачок тут же, во сне, сжал край одеяльца.
Доктор облегчённо выдохнул, и его плечи слегка опустились.
— Опасность миновала.
Кажется, впервые за всю ночь я снова смогла вдохнуть полной грудью. Воздух в комнате перестал быть раскаленным, и я почувствовала, как по щеке скатывается предательская, горячая слеза.