Небольшая пауза.
— Или вы собираетесь оставить её такой?
Генерал молчал. Я тоже молчала, уставившись в паркет.
Эвриклея вздохнула.
— Нет, я понимаю, что не стоит вмешиваться в чужой дом с советами... но... — Она беспомощно развела руками. — Мне всегда казалось, что детская должна выглядеть несколько иначе.
Я не удержалась. Меня прямо подмывало ответить.
— Если бы вы приехали минут тридцать назад, ваша светлость... — начала я, и все взгляды тут же обратились ко мне. — ...то увидели бы совершенно другую детскую.
Эвриклея удивлённо подняла брови.
— Правда?
— Здесь были игрушки, — продолжила я ровным голосом. — Много игрушек. Лошадка-качалка. Плюшевый медведь. Деревянный поезд. Книги. Воздушный змей.
Я даже не посмотрела в сторону генерала, чувствуя его тяжёлый, предупреждающий взгляд затылком.
— Но теперь они лежат в кладовке.
Эвриклея медленно перевела взгляд на Лагерта.
— Почему? — удивлённо спросила Эвриклея, которая нравилась мне с каждой секундой всё больше и больше.
Я ответила раньше него.
— Приказ генерала, — вздохнула я, разводя руками.
— Простите? — глаза старой герцогини округлились.
— Его светлость решил, что будущему военному игрушки ни к чему, — произнесла я, едва заметно улыбнувшись.
В комнате повисла абсолютная, звенящая тишина. Эвриклея даже перестала качать ребёнка. Она медленно повернулась к Лагерту, и в её глазах читалось нарастающее возмущение.
— Это правда?
Генерал спокойно выдержал её взгляд.
— Да.
Герцогиня несколько секунд смотрела на него, не моргая. Потом... Поперхнулась. Совершенно по-настоящему, закашлявшись.
— Что?! — выдохнула она.
Рядом прозвучало ещё одно задумчивое, утробное:
— Угу.
Эвриклея закрыла глаза, глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и только потом сказала, повысив голос:
— Хальдор сейчас спросил... — Она выразительно посмотрела на мужа. — Ты что... — Она снова перевела взгляд на генерала, и в её тоне зазвенели материнские нотки. — Совсем забыл собственное детство?
Генерал нахмурился.
— Причём здесь...
— Лагерт! — перебила она его, и её мелодичный голос стал резким. — Ты не помнишь? Я прекрасно помню!
Она уже смеялась — звонко, искренне, с полным недоверием.
— Да у тебя игрушек было больше, чем солдат в гарнизоне! Все родственники дарили их тебе каретами. Я помню, у тебя была любимая карета… Ты ее катал по ковру. О, как она тебе нравилась. Мы только и успевали чинить ее. Ведь ты тогда не умел рассчитывать силу.
Хальдор важно кивнул.
— Угу.
— Да! — подтвердила Эвриклея, разворачиваясь к нам. — Она до сих пор хранится у нас в замке. Как память.
Она начала загибать пальцы, считая с азартом.