— Для начала...
Он перевёл взгляд на руку доктора.
— Отпустите маркизу. Сейчас же.
Я только теперь поняла, что всё это время он продолжал держать мою ладонь. Пальцы его были холодными, липкими, чужими. Меня передёрнуло — от плеча до кончиков пальцев, как от прикосновения мокрой тряпки.
— Благодарю.
Генерал дождался, пока доктор окончательно уберёт руку. Лишь после этого продолжил. И в этой паузе было больше угрозы, чем в любом крике.
— А теперь разговаривать Вы будете со мной.
Он слегка наклонился вперёд. Я почувствовала, как воздух в комнате изменился — стал плотнее, тяжелее.
— Итак… Зачем Вы всё это время убеждали маркизу, что последствия отравления необратимы? Зачем рассказывали ей, что её организм разрушен? И наконец...
Он постучал пальцем по заключению Академии. Один раз. Коротко.
— Зачем Вы годами давали ей под видом лекарства слабый яд?
Доктор резко выпрямился. Плечи его развернулись — жест, который я видела у него сотни раз, когда он входил в комнату пациента. Уверенность. Профессионализм. Маска, которую он носил так долго, что она, наверное, приросла к коже.
— Это ложь!
— Правда?
— Это признанное средство!
— Безусловно, — генерал кивнул. Медленно, почти лениво. — В небольших дозах. Короткими курсами. По строгим показаниям.
Он снова взглянул в заключение. Палец его скользнул по строчке, и я увидела, как ровно он лежит на бумаге — без дрожи, без напряжения.
— А не ежедневно. Не месяцами. И уж точно...
Он сделал короткую паузу. Я успела сосчитать удары собственного сердца. Один. Два. Три.
— ...не после отравления.
Арчибальд сглотнул. Впервые за всё время его лицо перестало быть безупречно спокойным. У виска дёрнулась мышца — мелко, часто, как у загнанного зверя.
— Господин генерал...
— Нет.
Лагерт перебил его совершенно спокойно. Без повышения голоса. Без угрозы. Просто констатируя факт, который уже нельзя оспорить.
— Сейчас говорить буду я.
Он сложил руки перед собой. Пальцы его лежали на коленях — расслабленно, но я знала, что это обманчиво. Эти руки двигали полутонные кареты. Эти руки держали моего внука так бережно, будто боялись сломать. Эти руки могли сделать с доктором что угодно — и он бы даже не успел крикнуть.
— Когда я впервые прочитал это заключение, то решил, что всё довольно банально. Богатая пациентка. Дорогие лекарства. Вечные приёмы. Некоторые врачи очень любят подобные способы заработка.
Доктор молчал. Я видела, как он пытается собраться. Как он перебирает в голове варианты — отпираться, напасть, сослаться на врачебную тайну, на авторитет, на что угодно. Но генерал не давал ему воздуха. Каждое его слово было как ещё одна доска в стене, которую он возводил между Арчибальдом и выходом.