Бедный ребёнок... Как можно расти в такой комнате?
— Вы что-то ищете?
Голос за спиной заставил меня резко обернуться.
Генерал стоял позади меня в дверях. Сегодня он был в военном мундире. Безупречно застёгнутом на все пуговицы. Чёрном, с серебряной отделкой. Он словно специально решил добавить в эту унылую комнату ещё немного мрачного, давящего контраста.
— Где ребёнок? — спросила я, стараясь не смотреть на его безупречный вид.
Он не ответил. Вместо этого его серые глаза скользнули по моему лицу, проверяя, нет ли на нём признаков безумия.
— Лекарство приняли? — произнес он, не удосужившись ответить на мой вопрос.
Я уставилась на него, не веря своим ушам.
— Это теперь пароль? Чтобы войти в детскую? — зарычала я. — Опять ограничения? Сначала «безумие», потом «лекарства»!
— Ответьте. То, что вы обо мне думаете, дворецкий передал мне лично. Можете себя не утруждать.
— Выпила, — отрезала я, скрипя зубами. — До последней капли.
Он едва заметно кивнул, словно ставя галочку в невидимом списке.
— Завтрак съели?
— Поела, — злилась я.
— Полностью?
Я вспыхнула, чувствуя, как к щекам приливает жар.
— Может быть, мне ещё письменный отчёт составить? С печатью и подписью дворецкого?
Он даже не изменился в лице. Ни один мускул не дрогнул под его холодной, хищной маской.
— Если понадобится, будет и отчет.
Я шумно выдохнула, закатывая глаза.
— Несносный человек, — выдохнула я.
— Вероятно, — усмехнулся он, глядя на меня сверху вниз.
— Самодовольный, — не унималась я, чувствуя, как эта дотошность задевает мою гордость. Я что, маленький ребенок, чтобы меня контролировать?
— Возможно, — согласился он, не сводя с меня взгляда.
— Деспот, — прошептала я, сузив глаза.
— Не исключаю, — шёпотом ответил он.
Сейчас мне показалось, что что-то не так. Мой взгляд скользнул по его фигуре. Он стоял слишком близко. Почти нависал надо мной. Такая… хм… близость, это немного неприлично. И шёпот…
Я прищурилась, скрестив руки на груди, чтобы погасить странное чувство внутри.
— Вы всегда такой? — спросила я в полный голос, чтобы развеять это странное чувство.
— Обычно хуже, — спокойно произнёс он, и в его голосе прозвучала едва уловимая, сухая ирония.
Вот нахал. Я уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь особенно язвительное, но генерал неожиданно прошёл в комнату и открыл смежную дверь.
Он открыл её.
— Теперь можете войти.
Я застыла, готовая к новой схватке, но он просто посторонился, пропуская меня.
— Почему не там, где обычно? — спросила я.
В соседней комнате было совсем иначе. Здесь было тепло. Пахло молоком, нагретым утюгом бельём и чем-то сладковатым.