В комнате стало тихо. Только дождь барабанил по стеклу. Доктор долго не решался продолжить разговор. Когда он заговорил снова, его голос изменился. Исчезла профессиональная дистанция. Говорил человек. Уставший, состарившийся мужчина.
— Простите... Иногда приходится признать поражение. Нельзя спасти всех. Особенно тех, кто сам отказывается от спасения.
Я открыла глаза. Боль внутри сменилась ледяной ясностью.
— Что значит «отказывается»? Вы хотите сказать, что моя дочь не боролась? — возмутилась я, а гнев придал мне сил. Я даже приподнялась на локтях.
— Я, простите, не так выразился. Просто иногда перед врачом стоит непростой выбор, — заметил доктор. — Я и сам до сих пор раздавлен смертью Лотти. Я до сих пор не могу поверить.
— Вы сейчас предлагаете мне отказаться от единственного, что осталось после дочери? От последнего осколка её души? — спросила я, свирепо дыша.
— Я предлагаю вам сохранить себя. Это главное. Никто кроме вас не позаботится о вас, — мягко заметил доктор.
— Зачем?
Он растерялся. Открыл рот, закрыл.
— Простите?
— Зачем мне сохранять себя, если я потеряю и его? Если я уеду, он забудет мой запах. Он вырастет с мыслью, что бабушка была сумасшедшей, которая бросила его ради собственного комфорта. Какая цена у такого сохранения? — я повысила голос, чувствуя, что именно так меня услышат.
Доктор не ответил. Лишь тяжело вздохнул, опуская плечи. Потом произнес почти мягко, выбирая каждое слово с опаской:
— Генерал молодой мужчина. Сильный. Привлекательный. Простите, маркиза... но человек его положения редко остается вдовцом надолго.
Я нахмурилась, не понимая, куда он клонит.
— И?
— Вы сами понимаете... — Он тщательно подбирал слова, словно шел по тонкому льду. — Рано или поздно аристократы начнут предлагать своих дочерей. Ему нужна наследница. Жена. Хозяйка дома.
Я невольно усмехнулась. Горько.
— Уже начали.
Доктор удивленно посмотрел на меня.
— На похоронах, — тихо сказала я, вспоминая эти черные вуали и оценивающие взгляды. — Они уже присматривались к нему. Некоторые матери даже не пытались этого скрывать. Смотрели на него так, будто Лотесса еще не остыла в земле.
Доктор опустил голову.
— Вот видите.
— Вижу, — яростно произнесла я.
— Рано или поздно в этом доме появится новая хозяйка. Молодая. Здоровая, — заметил доктор. — Поэтому тем, что вы находитесь здесь, вы… эм… тормозите процесс. Генералу нужна супруга. Мама для вашего внука.
— Мачеха! — произнесла я, скрипя зубами от злости. — Женщина, которая никогда не будет любить его как родного. Для которой он всегда будет помехой ее собственным детям! Так что мне не надо рассказывать про мам и любовь. Я не хочу, чтобы ребенок рос с чужой дамой, которая спит и видит, как лишить его всего.