От этой мысли внутри что-то болезненно сжалось. Острая, горячая боль пронзила грудную клетку, не имея ничего общего с драконьим жаром. Это было что-то человеческое. Уязвимое.
— ...что вы думаете о свете моей Виолетты? О, нет, я не смею вас торопить! Вам нужно время. Поэтому я предлагаю пока не давать никому обещаний. А просто организовать, скажем, совместный ужин или выезд, — донесся до меня голос Вальдена.
Я посмотрел на графа. Он ждал ответа. Оказывается, он уже закончил говорить и теперь ожидал моего согласия.
— Благодарю вас за честь, — произнес я. Голос прозвучал холодно и твердо, как зимний лед.
Он удовлетворенно улыбнулся. Словно уже услышал «да».
— Но я вынужден отказаться.
Улыбка медленно исчезла с его лица.
— Простите?
— При всех достоинствах, ваша дочь заслуживает куда большего, чем вдовец с ребенком на руках.
Он несколько секунд молча смотрел на меня, пытаясь найти трещину в моей решимости.
— Не слишком ли поспешное решение?
Я покачал головой.
— Зато честное.
— Но ребенку...
— Моему сыну не нужна другая мать.
— Каждому ребенку нужна семья, — парировал граф.
Я спокойно выдержал его взгляд, позволив древнему, хищному весу своего внимания надавить на него.
— У него уже есть человек, который заботится о нем лучше любой женщины, которую вы способны мне предложить.
Граф тепло, почти по-отечески улыбнулся.
— Герцогиня Моравиа действительно была бы прекрасной матерью. Ее память — благословение.
Нет.
Не Лотесса.
Совсем не Лотесса.
Я вдруг отчетливо понял, что сейчас думал совсем о другой женщине, хотя говорил о своей жене. Я думал о той, что осадила мой дом. О той, что отравила мой покой и спасла моего сына.
И это открытие ударило меня сильнее любого сражения. Сильнее любого клинка.
Несколько секунд я просто смотрел на собеседника. В кабинете стояла звенящая тишина.
Потом я медленно произнес:
— Благодарю вас за предложение, граф. Но мое решение окончательно.
Вальден понял, что разговор закончен. Переговоры провалились. Он поднялся, поправляя кожаные перчатки с резкими, обиженными движениями.
— Что ж... жаль. Такие женщины редко остаются незамужними надолго.
Когда дверь за ним закрылась, кабинет погрузился в тяжелую, давящую тишину.
Я подошел к окну, вспоминая, как карета перегородила дорогу в дом.
Я отказал графу вовсе не потому, что был не готов снова жениться. Не из верности памяти. Не из страха перед переменами.
Я отказал ему потому, что не хочу терять другую женщину.
Я шумно вздохнул. Лотесса… Прости меня. Я ведь до сих пор люблю тебя. И именно поэтому так долго не хотел замечать очевидного. Сердце не изменило тебе. Оно просто… снова научилось жить.