Я с трудом преодолела коридор, идя по стенке, а потом изо всех оставшихся сил толкнула дверь кабинета.
Лагерт стоял у окна. Спиной ко мне. Он казался огромным в полумраке комнаты, залитой серым, безжизненным светом пасмурного неба. Будто все это время ждал кого-то другого.
— Вы…
Мой голос прозвучал слишком тихо, хрипло, сломано.
Он резко обернулся. И тут же изменился в лице. Брови сошлись, взгляд мгновенно стал острым, цепким, выхватывающим каждую деталь.
— Маркиза?! Кто разрешил вам вставать с постели?!
Я стояла, вцепившись пальцами в дверной косяк.
Наверное, выглядела ужасно. Босая. Бледная, с синевой под глазами. В одной тонкой ночной сорочке, поверх которой был кое-как наброшен халат, сползающий с плеча. Но сейчас мне было совершенно все равно.
— Обстоятельства разрешили. Вы не посмеете.
Он нахмурился, делая шаг вперед.
— О чем вы?
Я сделала шаг вперед. Ноги дрожали, подкашиваясь от слабости, но я держалась на упрямстве, на гордости, на том ледяном стержне, который не дал мне сломаться ни разу в жизни.
— Вы не посмеете жениться раньше, чем закончится траур! — произнесла я.
Лагерт замер. Несколько секунд просто смотрел на меня. Будто не понимал услышанного. Будто мои слова были на чужом языке.
— Что?
— Даже не думайте! — Я уже почти кричала, и голос срывался, раня гортань. — Она еще не остыла в земле!
— Маркиза…
— Ваш сын еще даже имени не получил! — Голос сорвался на визг, полный боли и отчаяния. — А вы уже принимаете новых невест?!
Он сделал шаг ко мне. Я отступила, упираясь спиной в холодное дерево двери.
— Не подходите! — прорычала я.
— Вы не понимаете…
— Нет! — Теперь я действительно кричала, и слова вырывались наружу, острые, неконтролируемые. — Это вы ничего не понимаете! Не смейте предавать память моей дочери!
— Послушайте…
— Не буду! — Я тяжело дышала, чувствуя, как начинает кружиться голова, как темнота подступает к краям зрения. — Она любила вас!
— Я знаю.
— Она умерла, рожая вам сына!
— Я знаю.
— Она…
Голос вдруг оборвался. Перед глазами все поплыло, расплываясь серыми, дрожащими пятнами. Комната качнулась. Я попыталась сделать еще один шаг, но поняла, что пола под ногами больше нет. Пустота. Падение.
Сильные руки подхватили меня прежде, чем я успела удариться. Твердая грудь, запах табака, мороза и того самого дымного, терпкого аромата, который теперь въелся в память.
— Осторожно!
— Немедленно отпустите меня! — Я вздрогнула, пытаясь вырваться, оттолкнуться, но пальцы лишь скользнули по ткани его мундира.
— Нет.
Он сказал это так спокойно, так абсолютно, что я на мгновение перестала сопротивляться.