— Мадам... вы что-то путаете. Ваш разум играет с вами злые шутки.
— Врешь! — прошипела я.
Он замолчал. Его улыбка стала чуть менее уверенной.
— Ты просто врешь.
Я впервые за всё время нашего знакомства сказала ему "ты". Это слово повисло в воздухе, нарушая все протоколы, все границы приличия.
— Ты был одним из немногих людей, которым она доверяла. Все началось с ее недомогания в феврале. Я это уже вычислила.
Он не ответил. Только чуть сузил глаза.
— И именно ты рассказал ей эту мерзкую историю.
— Какую историю? — его голос стал тише. Опаснее.
— Что генерал хотел жениться на мне. Что я едва не отбила его у собственной дочери. Что я... что я убийца своего мужа, чтобы расчистить путь.
Доктор медленно покачал головой. Будто разговаривал с тяжело больным человеком, который бредит в горячке.
— Маркиза...
Он вздохнул. Глубоко. С сожалением.
— Прошу вас... успокойтесь. Ваше сердце не выдержит таких нагрузок.
Меня злило его спокойствие, его хладнокровие, его взгляд, словно он смотрит на душевнобольную.
— Я действительно говорил с вашей дочерью, — произнес он мягко. — Она часто тревожилась. Часто плакала. Ей нужна была поддержка. Друг. Человек, который выслушает.
— Поддержка?! — выкрикнула я, пытаясь вскочить, но слабость пригвоздила меня к матрасу.
— Конечно.
Он даже развел руками, изображая открытость.
— Кажется... теперь я начинаю понимать, — вдруг задумался доктор, а его словно осенило.
— Что понимать?
— Откуда возникло это недоразумение.
Он говорил очень мягко. Очень осторожно. Будто боялся спугнуть меня, будто я была диким зверем, загнанным в угол.
— Да, однажды я действительно позволил себе неудачную шутку, — улыбнулся он.
Я замерла. Сердце пропустило удар.
— Какую?
Он виновато улыбнулся. Улыбка вышла кривой, фальшивой, но сыгранной мастерски.
— Я сказал вашей дочери, что вы настолько хорошо выглядите для своих лет, что генерал вполне мог бы перепутать невест. Что он вполне мог бы посвататься именно к вам, а не к ней.
Он пожал плечами, изображая легкость.
— Это был всего лишь комплимент. Исключительно в ваш адрес. Не более того. Я хотел поднять ей настроение, показать, что её мать — женщина привлекательная… Вы для меня всегда привлекательны, маркиза. Если вы еще не догадались, о чем я….
Он развел руками, глядя на меня с таким выражением, будто ждал благодарности.
— Кто же мог предположить, что молодая, впечатлительная женщина воспримет подобные слова настолько болезненно? Что она начнет искать скрытые смыслы там, где их нет?
Он покачал головой, цокая языком.
— Если бы я только знал, какую бурю в стакане воды это вызовет... никогда бы этого не сказал. Простите меня, маркиза. Моя неосторожность стала причиной ваших страданий. Но поверьте, я не желал зла. Я лишь хотел помочь бедной девочке.